Это удивительное слово охота, — записки охотника

Как и много лет назад, когда был я еще совсем несознательным юнцом, так и сейчас, молодого специалиста, с высшим морским инженерным образованием, охватывает меня чувство приятной тревоги и волнения, когда я слышу это удивительное слово — охота.

Как и много лет назад, когда был я еще совсем несознательным юнцом, главной страстью которого был старенький велосипед «Урал», так и сейчас, молодого специалиста, с высшим морским инженерным образованием, охватывает меня чувство приятной тревоги и волнения, когда я слышу это удивительное слово — охота. И также как раньше, всегда стараюсь попасть на это «мероприятие»…

Было мне лет семь, когда впервые отец взял меня на охоту. Жил в то время в поселке Ключи и каждую весну, осень отец получал путевку, брал отгулы, отпуск или просто на выходные ездил охотиться на уток.

Первая охота оставила неизгладимый след в душе. Казалось бы, ходишь — бродишь по болотам, грязно, мокро и холодно, ни ружья, ни сапог нормальных (не было размера болотников на «лапу» семилетнего пацана), а чем-то меня зацепило это дело.

Шло время, подросла нога, нашлись болотники для меня, отец прикупил ружье по случаю, а мне стал доверять старенький, но надежный ИЖ-18Е двадцатого калибра. Позже научился управлять моторной лодкой, сам искал охотничьи места, добавляя тем самым азарт. Добывать стал больше бати, за что награждался лестным словом «снайпер» или в этом роде. Сколько охот прошло с тех лет, сколько «вечерок» на болотах в ожидании свистящих звуков садящихся на воду уток, сколько «утрянок», сколько километров на брюхе, подкрадываясь к сидящей дичи, сколько тихих вечеров под треск горящих дров — не сосчитать.

Выпускной год в университете. Осень. Есть свободное время. Не долго думая, собираю вещи и в дорогу. В родной поселок. Тепло встретили родители, как всегда. В каждой вещи, в каждом вдохе чувствуется тепло родного дома. Все по-старому, даже тот старенький баян, с потрепанным мехом так же аккуратно стоит в углу комнаты, напоминая то далекое, счастливое детство, те непростые девяностые, школьный выпускной, после которого уснул в обнимку с этим баяном:. Столько лет прошло, а он так и стоит… На выходные — охота!

Пришла пятница, отец уладив дела по работе, пришел на берег, к лодочному гаражу, где я ждал его в загруженной вещами лодке.

— Ружья не забыл?
— Нет. — с улыбкой ответил я.

Столкнули лодку. Сердито заурчал новенький «тохатцу». В путь. Время 15.10, езды около часа, не спеша, прогреавя мотор, вышли из протоки на широкую реку, больше газу и в лицо ударил поток осеннего, прохладного воздуха. Чистейший, пьянящий воздух, от которого голова идет кругом. Такой только здесь — в родном поселке. Вспоминаешь как когда-то давно, классе в девятом, греб веслами на этой самой лодке, на этой реке, вверх, на рыбацкие места, со своим единомышленником и хорошим другом Ильей. И не пугали нас ни дальние расстояния, ни отсутствие мотора, ни плохонькие рыболовные снасти, ни мозоли на руках, а наградой был мешок карасей или гольцов на сковородку. Как много связано у меня с этой рекой! Все детство провел на ней. Рыбалка, охота, да и просто покупаться в солнечную погоду. За все эти годы сложились у меня с рекой по-настоящему дружеские отношения, порой приедешь на берег, улыбнешься, глядя на воду, так и хочется произнести — «ну что, привет, подруга, как ты тут без меня?».

Отвлеченный воспоминаниями, не заметил как прибыли на место, р. Еловка. Место давно знакомое, батя тут лет двадцать охотится, ласково называя его «помойка». Раскидано походное снаряжение, стоит  палатка, разбитая молодыми ребятами, стан которых находится выше. А палатку поставили, как бы заняв место, но отец — хозяин этого места, все знают, и подъехав к нам «оккупанты» никаких претензий не имеют.

— Можно вместе охотиться будем? — спросил один.
— Да ради Бога, места на всех хватит. — отвечает отец.
— А утки мало совсем, ходим уже неделю двенадцать штук на два ствола, — с досадой говорит парень.
— Да в курсе, никто не убивает. — соглашается отец.

Поблагодарив за разрешение совместной охоты, ребята уехали к себе, обещая вечером прибыть на перелет.

Расположились в поставленной палатке, разгрузили лодку, наносили дров на ночь. Разожгли костер, запарили чай. Чай на природе выше всяких похвал, со мной согласиться каждый, кто когда-либо пил его в лесу. Это не та домашняя заварка или, чего хуже «пакетики», это совсем иное. Терпкий, бодрящий, удивительный вкус. Казалось бы, та же трава, из этой же речки качает воду станция, а вкус кардинально отличается. Про чай на природе можно книги складывать, сколько рассказов сказано под этот напиток, под покровом ночи, за такими посиделками можно хоть десять кружек выдуть.
За организацией лагеря, чаепитием и приятной беседой пришел вечер. Переобулись в болотники, расчехлили ружья и пошагали на болота. Как я люблю эти места! Каждая кочка знакома, каждое деревце, так же, как и много лет назад шуршит под ногами желтая трава, хлюпает болото. Идем не спеша. Я — впереди, отец — отстает. До места минут десять ходьбы. Главное до леса добраться, за ним считай на месте. Заходя в лес, услышали звук мотора. Ребята приехали.

Прошли лес, по давно набитой тропе, разошлись с отцом. Он остается на пролете, у большого озера, я по привычке на малое болото, мое любимое.

Минут через пять прихожу на место. Бегло оглядев прозрачную воду озера, без наличия пера на ней, пришел к выводу, что утки либо нет, либо очень мало. Но нисколько не расстроился, для меня важно единение с природой, процесс ожидания. Нравиться просто бродить по болотам, с ружьем в руках, глубоко вдыхая чистейший воздух, размышляя на различные темы и наслаждаться тем безмолвием, которое сохранила природа в этих местах.

Солнце почти скрылось за верхушками деревьев, сделав гладь воды кроваво-красной. Тишина как ножом режет слух, лишь где-то на большом озере бултыхается ондатра, копая очередную нору, своеобразную ловушку для охотника, бывает, шагаешь вдоль озера, провалится нога в эту нору, чуть не падаешь. Спокойно так, что невольно начинаешь задумываться — не оглох ли я?! Радует и полное отсутствие гнуса, конец сентября как-никак, холодает.

Вдалеке послышались шаги, а вскоре голоса. Подошли «оккупанты», слышимость в штилевую погоду идеальна, отчетливо разбираешь каждое слово. Из короткого диалога с отцом понял, что в мою сторону никто идти не собирается, тем лучше. Продолжаю наслаждаться безмолвием.

Сумерки сгустились, и ночь входит в свои законные права. Где-то далеко слышны глухие отзвуки выстрела. «Началось» — подумал я. Вот и за спиной раздался грохот. Разворачиваюсь и вижу уходящий в сторону табунок. Далеко, стрелять нет смысла. Азарт греет кровь, сижу как на дрожжах, вслушиваясь в тишину. Справа раздался свист, а затем характерный всплеск, кто хоть раз слышал его, ни с чем не спутает. Приводнилась утка, чирок. Вскидываю ружье, закрываю левый глаз, затаив дыхание, плавно нажимаю спусковой крючок. Выстрел, утка — на подъем. Первый блин комом, как говориться. Перезаряжаю ружье. Жду.

Позади дуплет и хлюпающие шаги по воде. «Попал» — подумал я. Тут же в лоб налетела пара. Быстро вскидываю ружье. Бах! — одна выпала. В несколько шагов добираюсь до упавшего на воду трофея, и так же стремительно возвращаюсь в траву. Луна светит ярким полумесяцем, но мушку на конце ствола видно, а значит, вероятность точного выстрела высока.

Прошло минут пятнадцать, окончательно стемнело, но уходить я не спешил, не принято рано покидать позиции. Где-то в тишине ночи, слышны частые взмахи крыльев, пролетающих стай уток, но разглядеть их невозможно. Тихий всплеск в куле озера и расходящиеся круги. Вскидываю ружье, накрывая стволом эпицентр. Грозно прогремел выстрел, на секунду нарушил устоявшуюся тишину, а звонкое эхо, за гранью видимости, подхватило бах, бах, бах. Не услышав звука хлопающих крыльев направился в то место, куда был произведен удар. В лунном свете заметил пушистый комок. Поднял с воды теплую, мягкую птицу. Кряква или как ее называют в этой местности — крякаш, утка крупная и осторожная, ходили легенды, что раненый крякаш, убегая от охотников, ныряет в воду, забивается в траву и дышит через соломинку, не знаю правда или нет, но был такой случай: подстрелил на траве крякву, кинулся искать, а нет утки, все перерыл вокруг — не нашел, сходил на стан за собакой и после непродолжительных поисков Амур, засунув голову куда-то в толщу травы, вытащил подстреленную дичь. Вот так умирая, замаскировался, что не найти без собаки.

Посидев немного, засобирался на стан. Взял добычу, включил фонарь и неспешно пошел к отцу, наслаждаясь прохладой вечера. Батя тоже подстрелили пару, ребята ушли с пустыми руками.

Прибыли на стан, разожгли костер, повесили уток на дерево, ну и как полагается, в таких случаях, по сто грамм, за почин. Просидели довольно долго, разговаривая на различные темы. Отец ушел в палатку, а я еще долго сидел у костра, попивая горячий чай, наслаждаясь яркими звездами и часто пролетающими спутниками.

Проснулся около десяти, отец уже успел обойти ближайшие озера, но безрезультатно. Позавтракав принимаем решение перебазироваться вверх по течению, в протоку Двенадцатая, и кто только ее назвал, а по пути поймать рыбу на уху.

Собрали вещи и в путь. Поднимаемся вверх по Еловке, погода блистательная! Солнце яркими лучами играет по воде, на небе ни облачка и абсолютный штиль. Смотришь по сторонам — золотой лес, а чуть дальше в красно — желтом раскрасе, величественно раскинулся красавец хребет, высотой чуть больше километра. Вот с ветки, взмахивая огромными крыльями, начал свой полет орел. Картина завораживает.

Причаливаем на знакомую косу, разматываем лески, делаем дальние забросы. Не клюет. Разрушая тишину, снизу поднимается «крым» под «ямахой», заметив нас, причаливает. Знакомые отца, муж с женой, в поисках рыбы бороздят воды Еловки. Тепло поздоровались, и как полагается, по сто. Я не пью, решаю съездить на тот берег. Переехав произвожу пробный заброс и тут же резкая поклевка, вытаскиваю приличных размеров гольца, еще заброс, снова поклевка. Еду к компании и показав улов, приглашаю ехать со мной. Все соглашаются и вот уже ловим одного за одним. Вытянув десятка два гольцов и микиж, решаем остановиться, больше не нужно. Попрощавшись с знакомыми, пожелав друг-другу любезностей, спускаемся к протоке. Протока неглубокая, поэтому двигаться быстро нежелательно. Отец сидит спереди с готовым ружьем, тут часто засиживаются утки. На очередном повороте взлетает испуганная шумом мотора чернедь. Секундное прицеливание и выстрел, еще, но утка, осыпанная полоской дроби и, видимо, раненная продолжает свой полет вниз, мы за ней. Далеко не ушла, на следующем повороте, почти в упор, снайперским выстрелом, отец сражает пернатую наповал.

Доезжаем до места. План действий таков: вытаскиваем из лодки все необходимое для приготовления ухи, отец ищет подходящие для вечернего перелета места здесь, а возвращаясь, готовит пищу. Я же еду ниже по протоке, также в поисках подходящих для вечера озер. Расходимся. Часа через три поездок и блужданий по болотам возвращаюсь на место высадки отца. Батя, как и я, ничего подходящего не обнаружил и, недолго думая, принимаем решение возвратиться на «помойку».

Прибыли, приготовили уху. Плотно подкрепились под сто грамм «горькой» и стали дожидаться перелета…

Вечерняя охота не принесла в семейную копилку новую добычу, как и ребятам с соседнего стана. Но мы не расстроились, ведь главное на охоте не количество убитой дичи, а традиции, азарт, единение с природой. Часто вспоминаются слова из «особенностей национальной охоты»: «почему люди такие злые? — да потому что в городе энергия негативная копиться, выплеснуть некуда, а ты приедь сюда, посмотри на красоту эту…» что-то такое, а ведь правду говорит.

Проснулись утром от задирающего подол палатки ветра. Ветер низовой, т.е. против течения реки, что вызывает сильное волнение, и крепкий. Здесь, на Еловке, это не так ощутимо, а на Камчатке опасно, немало случаев, когда накрывало волной лодки, тонули люди. Решено — пьем чай, собираем вещи и домой, пока сильнее не задуло.

По Еловке прошли без проблем, выезжая на Камчатку, встретили зыбь, а потом, на открытом участке гигантские, для реки, волны, медленно перекатывающиеся по поверхности воды. Лодка, шедшая немного в стороне от нас не стала рисковать и причалила. Взвесив в голове все аргументы, просчитав путь, решил идти вперед, судоводитель как-никак. Шел, плотно прижавшись к берегу, носом на волну, самым малым газом, отчего лодка становилась практически неуправляемой. Забрызганные и мокрые преодолели опасный участок маршрута и вошли в проток, так безопаснее, но и здесь волны не оставляли нас. Опасно, порою страшно, а красиво. Все красиво, даже это серое небо, эти брызги с носа лодки в лицо, эта торчащая из воды коряга, опасная для плавания. Красиво потому что люблю. Люблю каждый метр этих просторов, каждый камень, каждое дерево.

Благополучно добрались по протоке домой. Хлынул дождь. Мокрые, но радостные ввалились в дом. В уютный и родной, теплый и единственный дом.

Антон